Ай-яй-яй

Саньку надо помыть, я технично ухожу с Максом гулять.Папа, деда не заняты, вполне могут это сделать. Макс вошел в раж. Бросается камнями и хохочет, когда я говорю, что мне так не нравится. Ревнует. И тут идет Саша. Говорит, идет бабу забрать. Это значит, что тендер на предложение помыть попу автоматически выиграла баба. Он берет меня за ручку и ведет домой. Макс сзади. У двери мы замешкались, Макс прижался ко мне и скулит. Выходит сосед и двигается на нас. "Он больше не должен бросать камни в мою машину",- говорит он. Я соображаю. "Кто бросал? Этот?",- оборачиваюсь я к Максу. Сосед разводит руками, мол, я не настаиваю, но хотелось бы. "Я буду смотреть",- говорю я. Сосед удаляется. Все вокруг занимаются своим делом, прибирают территорию, вроде как и не слышат. Мы заходим домой. Макс со страхом смотрит на меня и держит меня за штаны. Его страх не просто написан у него на лице, я чувствую его физически. Но я занята и не совсем пока это осознаю. Пока я помыла Сашку, пока его одевала, Макс грустной тенью был рядом. Страдания его были огромны. Мне пришлось обнять его и сказать, что все хорошо, дядя нам сказал и мы так делать больше не будем. Именно МЫ. Ему ехать домой, а он просит меня его раздеть. Он хочет остаться. Грустно.
Они уехали домой. Но чувство страха, детского страха и обиды осталось. Страх, что тебя не любят. Мы были хорошие соседи, а теперь плохие. Теперь будут думать, что мы плохие люди. В груди скребли кошки и хотелось скулить.
Я нашла способ не обижаться. 

А Макс?